— Творение — это любовь, — глядя на них, улыбалась Танка. — Это осознание и полная гармония с окружающим тебя миром. Это ощущение всего спектра, всей гаммы цветов в целом, и — каждой отдельной ноты, каждого его тона и всех оттенков полутонов. Но и это еще не все.
— Ты открываешь для себя то, что называется мистическим состоянием. — В тон Танке произнес Той. — Ты обнаруживаешь в себе ранее неизвестные тебе способности. Это способность иного видения. На Руси это звалось некогда Очами сердечными…
15
Той и сам не так давно обнаружил в своей машине наличие неизвестного ему доселе агрегата. Он нащупал то место, где была выставлена усиленная охрана. Там, по его мнению, и была заточена его душа.
Приблизиться в этот сектор вселенной было не так-то просто.
Ночами Той пытался придти к пониманию той хитрости, на которую пустился Механик, заточивший его душу в тело, словно в острог.
И пока тело — эта машина — оставалась им неизученной, любая попытка души дать о себе знать была обречена на поражение.
Она болела, стенала, но человек-писатель изощрялся гасить эту боль, успокаивая себя ложью.
И тогда Той ему поведал, что, только понимание; только знание самого себя, выявление недоступных в обычном понимании функций собственного организма, дает человеку состояние душевного равновесия…
— Да, — улыбнулся Херувим, кинув взор на близнеца. — Вот так утверждается в мире Любовь. И в таком благостном, высоком состоянии, порождающем любовь ко всему и всем, человек, уподобившись всему, становится творцом. Творцом в полном смысле того Слова, коим и были сотворены множества миров…
Бог, так же, как и ты порождает свои миры внутри себя. Он, как и ты порождает их своей мыслью. И эти миры прекрасны… А твои?
— Но понять это еще недостаточно. — Танка обняла Лику. — Понять недостаточно. Человеку даны эти знания.